Война и мир

Роман-эпопея сложен, как огромная мозаика, из тысяч картин — батальных, бальных, любовных, бытовых, политических, философских, портретных, пейзажных, психологических. Ни одна не случайна: за сюжетными ответвлениями и пересечениями стоят авторская воля и предопределение. Ритм романа сверен с пульсом живой истории: он то заторможен, как реформаторская деятельность Сперанского, то стремителен, как комета 1812 года, то спокоен, как Кутузов в Филях, то методичен, как народная дубина, то необратим, как бегство французов по Смоленской дороге. Шестьдесят часов — вещь на месяц-полтора по часу в день. Читает Александр Клюквин, и для такой дистанции важнее всего именно ровность его манеры.